Евгения (shousha) wrote,
Евгения
shousha

Психиатр - № 4.


- Подежурить? – буркнул санитар.
- Как вам угодно, - я торопливо пролистывал тоненькую папочку истории болезни, которую принесли мне в кабинет. Всего два листа, исчерканных мелко. «Не Юрик писал…» Значит, и не Юрик – лечащий. Впрочем, заполнять папку могли поставить и кого-нибудь из младшего персонала.
Мнда, всего два пока листочка… Доставлен вчера, в 21.40, скорая психиатрическая… Бросился на патруль при попытке проверки документов… Ах, значит, вот она, агрессия-то… Я поднял взгляд на больного, и тут до меня дошел смысл вопроса.
- Нет, не стоит, - покачал я головой санитару. – Не надо. В коридоре.
Санитар кивнул и исчез. Да, это вам не наша «чикатилка», что и говорить… Я с удовольствием покосился на хлипкую деревянную дверцу без «волчка». Живут же люди… И не боятся… Не то, что мы, на банальный обход отправляющиеся группой и с собственными ключами от любой двери… А двери-то металлические...
Пациент был не сказать, чтобы хлипок. Смотрел он на меня с неким вызовом, усмехаясь чуть криво…
И – никакой смирительной рубашки!
Хм… Может, зря услал санитара? Доверительная атмосфера – доверительной атмосферой, но ведь насилие-то в истории болезни никуда не денешь… Ладно, профессиональный риск…
- Петр Сергеевич, вы понимаете, где вы находитесь? – я откинулся на спинку кресла.
Главное – следить за его руками. А руки «интервьюируемый» спокойно сложил на краю стола.
- В псишке, - собеседник сделал ударение на последний слог. – Но говорить с вами не буду. Только с лечебником своим.
«Черт! Вот и вся глоссолалия, - я почувствовал разочарование. – Два непривычных слова, смысл которых понятен и так». На Юрку понадеялся. Ну да, «цветет и пахнет», как же! Повелся…
Ладно, впрочем, для меня и этот вариант сойдет. Кое-кому из моих новых знакомцев филфаковских и случай с нетипичным словообразованием в русском языке понравится… С нетипичной морфологией и орфоэпией, если я правильно помню термины. Суну им свои записи, они мне растолкуют подробнее, что и как. И, наверняка, сами напишут статьи по результатам моих исследований…
- Да? А почему же только с лечащим вра… с лечебником? У вас родственников нет? Или друзей?
Обычно больной, каким бы заболеванием он ни страдал, выбирает одного человека из окружения, которому, по его мнению, можно довериться. А если таковых нет – выдумывает такового. Даже у самых неизлечимых параноиков, на которых, по их словам, ополчилась вся Вселенная, есть в загашничке какой-нибудь «Светлый принц»… Часто это вообще не человек…
- Есть, почему же? – Петр Сергеевич криво усмехнулся. – Только на связь он не вышел.
Ну вот, снова классика. Мне стало не интересно. Впрочем, Бог с ним, пусть запись идет. Я чуть не покосился на камерку, замаскированную пластиковой панелью на стене. Может, удастся раскрутить его еще на несколько словоформ? Продам филологам.
- А почему, как вы думаете? Может, у него какие-нибудь обстоятельства были? Препятствующие?
- Ха, я понял. Вы лечебник, про которого ночью слышал. При мне санации обсуждали – светилу лечебности позовут или нет.
- Это я, действительно, - привстать и пожать руку больному ничего не стоит. Особенно если его руки по-прежнему спокойно сложены на столе.
Но он не принял протянутой ладони, наоборот, с недоумением уставился на меня.
«Господи!» Я плюхнулся обратно. А вот это уже очень интересно. Очень. Для меня лично. «Неужели действительно мой?!»
Психомоторные навыки, конечно, мы получаем постепенно. С детства. Умение ездить на велосипеде, умение кататься на коньках, да что там говорить – даже умение водить машину после некоторого опыта превращается в тот же рефлекс. Именно что рефлекс. Работающий даже у психически больных с потерей интеллекта. Условный или безусловный – пусть гадают психофизиологи, не я.
Меня интересует другое. Жесты вежливости – тоже психомоторные навыки.
У какого-то там племени полинезийцев принято тереться носами в знак приветствия. Кажется, в маленькой общине эскимосов где-то на Аляске – ритуально разводить руками… Но живем-то мы в двадцать первом веке! Между своими такие формы «поздоровкаться» нормальны, однако…
Однако ни один землянин теперь не посмотрит с недоумением на протянутую руку. Может, конечно, не пожать в ответ по своим каким-нибудь соображениям, религиозным или культурным, но, к какой бы национальности «больной» ни принадлежал, должен знать, что означает этот жест. Глобализация, верно?
- И какое же решение приняли санита… Санации?
- Вы издеваетесь. Они не решают, - Петр Сергеевич подался ко мне. – Решают лечебники. Именно поэтому я и хочу поговорить со своим лечебником. Мне надо узнать…
- Стоп. Помолчите, иначе позову… гм… санация.
Наконец-то он произнес достаточно длинную фразу! Черт, как же я не обратил внимания на акцент?! С самого начала?
- Не удивляйтесь моей просьбе, Петр Сергеевич. Ну-ка, произнесите: «Шакал шагал, шакал скакал».
- Шякял шягял, шякял скякял.
Очень хорошо. Теперь я разобрал фонемы.
- А теперь, пожалуйста, «Тридцать три корабля лавировали-лавировали, да не вылавировали».
Впрочем, можно было и не спрашивать. Результат тот же. Он смягчал согласные как только мог. В его шизофреническом языке не существовало, казалось, гласного без йота. Акцент, правда, был весьма мягок, распознать его мог, наверное, только настоящий лингвист…
Или я. Поднаторел, понимаете ли. Но такое произношение мне еще не попадалось.
Ну что же, надо решаться. Клиент мой. Явно.
- Откуда вы родом?
- Йиз Мёскви.
Примерно так звучал его ответ.
- Какой Москвы? Какой именно Москвы?
Петр Сергеевич поднял глаза.
«Мой ровесник, наверное»… Тридцать, максимум, тридцать пять..
- А вы мне поверите? Внезапно? – осведомился он.
- Поверю, - я кивнул. – Поверю. Но с условием. Вы сначала скажете, из какой именно вы Москвы.
Tags: Творчество.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments