Евгения (shousha) wrote,
Евгения
shousha

Игра-16.



* * *

Он проснулся, чувствуя непривычную свежесть воздуха. «Похолодание? Забыл закрыть балкон?» – пронеслись мысли. Полежал с закрытыми глазами, прикидывая, почему постель такая твердая, а сам он так мерзнет. К тому же, судя по ощущениям, он одет.
ЧП не пришел ни к какому выводу, и решил открыть глаза.
И сел, изумленный. Кажется, вчера он решил лишь прогуляться, посидеть, подумать у пруда. Пункта о сне под поваленным древесным стволом в контракте с «Интеллектом России», кажется, не было.
Уже светало. Он зевнул, отряхнулся и побрел домой, представляя себе, какую ничтожную комедию будет ломать теперь перед ним Рыжик.


* * *

- Я не открыл Америку, - задумчиво произнес Борис Колеснов, - Такие тесты существовали и за пятьдесят лет до меня.
ЧП иронически вскинул брови. Но психолог корпорации «Интеллект России» из задумчивости не вышел, вследствие чего старания гения сыска приподнять явно заниженную самооценку Бориса пропали даром.
Психолог продолжал молчать, и ЧП решил оживить разговор легким покашливанием.
- Я только объединил эти тесты в один комплексный, – продолжил собеседник, сумев понять намек правильно, - Понимаете? Чтобы в одном оценивались и креативные способности, и так называемый коэффициент интеллекта, и эрудиция, и тенденция к бегству от реальности. Все это уже было.
Глава отдела психологических разработок вновь замолчал.
Название отдела ЧП не нравилось. Он был уверен, что в какой-нибудь Америке ни одна фирма, имевшая такое подразделение, не просуществовала бы и месяца. Обыватель заволновался бы сразу – что за такие разработки психологические? Не собирается ли данная конкретная компания подмять под себя весь мир, и его, обывателя, в частности? Отделы эти, конечно, существовали везде и всегда, но носили другие названия. Менее таинственные.
- Так что додуматься до аналогичного теста мог бы любой студент-третьекурсник психфака, - неожиданно закончил Борис Колеснов, глядя ЧП прямо в глаза, - Такие дела.
- А научиться правильно пользоваться?
- Первый курс, конец первого семестра, - ответил ценный сотрудник корпорации, не задумываясь, - Я имею в виду не институт, а педучилище.
- То есть, любой ваш сотрудник… - ЧП не закончил намеренно.
- Семечки, - кивнул психолог.
- И? – вопросительно глянул гений сыска на собеседника.
- Не думаю, - ответил тот спокойно, - Проверяли, проверяем, и будем проверять. Совместно с безопасностью и самостоятельно.
- Детектор лжи? – позволил себе улыбнуться ЧП.
- Зачем, - пожал плечами Колеснов, - несколько вопросов, правильно поставленных, и все ясно.
- Неужели? Мне бы так, - искренне позавидовал ЧП.
- Да дело просто в том, что когда был разработан тест, никто из моих ребят не только здесь не работал – представления не имел о корпорации, - ответил психолог, - И до сих пор они о том тесте только слышали. И считают меня гением психологии, который сумел создать что-то новое и оригинальное, что для всех считается тайной за семью печатями.
- Неужели? – деланно изумился гений сыска, - Это опытные-то психологи?
Колеснов тоже сразу не понравился ему, и чувство это нарастало с каждой минутой разговора. Хотя и подкупал явной искренностью. Но правдивой ли она была?
- Фрейд тоже казался современникам то ли святым, то ли воплощением дьявола, - сообщил Колеснов, - До тех пор, пока не оказалось, что все довольно-таки просто.
- А почему этот простой, понятный и доступный всем тест так строго охраняется? – спросил ЧП.
- Да потому что, во-первых, существует такое забавное понятие, как авторские права, а во-вторых, бывают такие странные создания, которые называются «конкуренты».
- Разве? Я до сих пор искренне полагал, что на психологические тесты авторские права не распространяются.
- Они распространяются на продукцию корпорации. Они распространяются на изобретения, сделанные корпорацией. Соответственно, они распространяются и на технологию производства в корпорации. Тест подпадает под определение «изобретение, используемое при производстве», или как-то так, я не помню, наши юристы разъяснят лучше… И кроме того, он сам по себе может рассматриваться как неотъемлемый элемент технологии производства. И таким образом подпадает под авторские права, - объяснил психолог.
- Понятно, - кивнул ЧП. Он не сомневался, что юристы у «Интеллекта России» самые что ни на есть лучшие. Кому угодно что угодно разъяснят – хоть Верховному суду, хоть Антимонопольному комитету.
- Такие дела, - сообщил психолог.
Они помолчали. ЧП частью исподтишка, частью открыто разглядывал кабинет. Кабинет на кабинет не походил. Скорее, на скромную жилую комнату. Шкаф с книгами (судя по корешкам, здесь была как специальная литература, так и художественная – ЧП разглядел среди названий и Достоевского, и Гаррисона, и неизвестно как затесавшийся сюда «Твин Пикс»). Торшер. Кресло, в котором весьма вольготно устроился классически рыжий, высокохудожественно конопатый психолог в домашнем зелено-белом летнем свитере и джинсах. Диван, на котором сидел он сам, гений сыска. И письменный стол сбоку от окна. Просто стол. Без особых отличительных черт. В кабинетах у психотерапевтов ЧП ни разу не был, но точно знал, что они именно такие. Откуда, правда, знал, он не помнил. Видимо, в задачи отдела психологических разработок входила и помощь в случае появления личностных проблем у сотрудников корпорации.
Впрочем, может быть, школьному другу Леонида Татаринова просто так было работать удобней и привычнее. Но сам ЧП жалел, что сразу не сел в кресло. Диван явно предназначался для пациентов.
- Понимаете, нам рекламный отдел не раз и не два предлагал в качестве раскрутки опубликовать статьи о Создателях. Биография, ну, о том, как их никто не понимал, в школе двойки ставили за то, что в окна смотрели вместо доски, красивая жизнь сегодня, и так далее – как положено, - сказал Борис, сам глядя в окно.
- И что?
- А ничего, - психолог вздохнул, - Ровным счетом. Пусть уж общество думает, что они просто очень крутые программисты. Пусть конкуренты считают, что Ленька такой-разэтакий гений, что повторить его изобретение никто не сможет. Или сможет, но не скоро.
- Странно. Мне лично ваша корпорация не показалась такой закрытой. И такой… - ЧП поискал слово и улыбнулся, найдя, - Империалистической.
- Послушайте, Александр, - вздохнул психолог, - Ленька действительно гений. Как был гением в школе, так им и остался. И таких гениев в России – пруд пруди и захлебнись в этом пруду. Только ведь и вы, и я, и все вокруг прекрасно знают, что гениев хотя бы с минимальной практической жилкой здесь практически нет! Вернее есть, но очень мало. Ленька – один из них. Он начал дело. А дальше поналипло всяческих прилипал выше крыши. Вроде меня. И вот они уже соображают, что если хотя бы часть изобретений окажется в руках у конкурентов… Или если конкуренты сами додумаются… То «Интеллект России» повторит судьбу «Ай-Би-Эм» и «Майкрософта» очень скоро. А значит, очень скоро им будет нечего кушать. И потому каждый из них, включая меня, приложит все усилия, чтобы ни слова о том, как это все делается, не вышло за пределы корпорации.
Как ни странно, после этого признания Борис Михайлович Колеснов ЧП неожиданно начал нравится. Точнее, после пассажа о прилипалах вроде него.
- А если конкуренты больше предложат?
- Конкуренты? – фыркнул психолог, - Какие конкуренты? Нет, конечно, мы рассматриваем эту проблему всерьез всегда... Всерьез, понимаете? Но, всерьез рассматривая, видим, что пока что мы опережаем их очень сильно. Очень. Вы думаете, раз Ленька принял вас в кабинете, он там все время сидит?
ЧП отрицательно покачал головой. Покачал, скорее, для профилактики – потому что он действительно так думал.
- Да он туда вечерком на часок забегает. У нас в месяц – по новой разработке, по новому изобретению. А значит, конкуренты предложить больше просто не смогут. По крайней мере пока что.
- Ну, хорошо. А вот тестирование – оно же проводилось открыто, гласно, во всех вузах, на большинстве предприятий Москвы и области…
- Вы лучше спросите, кто его проводил!
- И кто же?
- Министерство образования Российской Федерации под патронажем Правительства России! И называлось это все «Исследованием возможностей интенсификации и повышения эффективности высшего и среднего профессионального образования».
- И какими оказались результаты? – улыбнулся ЧП.
- Удовлетворительными. А знаете, почему тестирование было под патронажем Правительства?
- Догадываюсь.
- Не догадываетесь. Думаете, процветание России и так далее? Все гораздо проще. Ведь конкуренты могут быть и иностранными. А мы все еще платим налоги. Как ни странно, полностью. Впрочем, об этом можно осведомиться у финансового отдела. Такие дела.
- Короче, запутали общественное мнение, как могли. И продолжаете напускать туману.
- Еще как продолжаем! – улыбнулся Борис, - Совместно с отделом рекламы, который, кстати, понял после своей попытки со статьями, что именно надо делать, каждый месяц по утке выпускаем. Хорошенькой такой жирненькой уточке. Вместе с каждым новым изобретением. Этакий культ личности Леньки Татаринова. Чтобы еще гениальнее и еще загадочнее казался.
- А если про гениальность… - спросил ЧП и сделал паузу, - то как насчет реальной гениальности? Эти изобретения действительно трудно повторить?
- Да нет, насколько я понимаю… Правда, я не специалист. Шлем имитатора, к примеру, относительно легко. В настоящее время. Это когда Ленька его изобретал, было очень трудно… Поэтому он – наш самый страшный секрет. За исключением слаботочных разрядов. Их еще раньше изобрели. Гораздо раньше. Точнее, открыли. Можно сказать, основы психофизиологии. На них вся нервная система работает. Да вы, наверняка, и сам знаете. А вот страшнее всех самых страшных секретов – способ, с помощью которого эти импульсы поступают на кору головного мозга сквозь волосы, кожу и кости черепа, без электродов в мозгу, как раньше было и теперь у других осталось. Это, может быть, самое великое Ленькино изобретение – до гениальности простое. Мы на его основе ведь не только имитаторы выпускаем. Еще множество устройств наподобие них – для медиков, психиатров, военных… Еще для кого-то там…
Они помолчали. Психолог устало и немного печально смотрел в окно. ЧП подумал, что эта беседа, пожалуй, уже дала ему гораздо больше представления о жизни корпорации, чем недавняя ночная поездка на «Волге-Люкс» и все прочитанные после нее дискеты. И Боря Колеснов, вроде бы, оказался вполне нормальным парнем. Хотя, может быть, это у него профессиональное – казаться нормальным парнем.
Он собрался встать и, как говорили встарь, раскланяться. Борис, заметив его движение, глянул на него.
- Не уходите.
- Гм? – переспросил ЧП.
- Не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, - улыбнулся Борис, - Вы ведь все равно заинтересуетесь моими отношениями с Создателями. Так или иначе.
- Хм… - задумался ЧП, - Я-то хотел отложить беседу на денек-два. Чтобы информация усвоилась, переварилась, и стало ясно, что спрашивать…
- Понимаю, - кивнул головой психолог, - И одобряю. Только вот понимаете, денька-другого, боюсь, у нас в запасе нет.
- В общем, да, - мрачно согласился ЧП.
- Спросите хотя бы то, что придет в голову. Мне их… - Борис снова отвернулся к окну, - слишком жалко. Просто как людей.
- В каком смысле? Что, можно не как людей их жалеть?
- Да нет… Можно в том смысле, что они, отчасти, конечно, мои творения, - он усмехнулся, - хотя так говорить о людях, которые младше меня всего-то на мелочевку, нельзя.
- А отчасти чьи?
- А отчасти – это дети из хороших семей, очень любимые, можно даже сказать, избалованные. Не сладостями, конечно, а тем, что дали им родители – знаниями, пониманием, общим развитием. И для них жизнь в реальности зачастую невыносима.
- Насколько невыносима?
- Полностью. Я же говорю, это были дети, которым было скучно в школе, понимаете? Скучно, потому что все интересное, что там могут сообщить, они и так знали, а все остальное подается там откровенно занудно. Такие дела. Я сказал тут, что им двойки ставили за то, что они в окно смотрели вместо доски… Но двоечниками они не были, потому что им тут же ставили «пять» за нестандартное и необычное решение задачи или за сногсшибательное сочинение… Если, конечно, до учителей доходило, что сочинение сногсшибательное. Таких учеников часто очень не любят. У одной из них, я знаю, была учительница, которая всегда ставила «четыре». Считала, что ребенок так не напишет, а доказательств, что сочинение написано взрослым, у нее не было. И в институте то же самое… Они способны заниматься только тем, что им нравится, что интересно. Да и это бросают часто на полпути, потому что вдохновения не приходит. Только здесь немного организовались. Думаю, потому, что получили адекватный замыслам инструмент воплощения. Такие дела.
- Вы с ними общаетесь?
- Очень поверхностно. По идее, лично я вижу свою задачу в том, чтобы, сохранив всю их креативность, максимально адаптировать их к жизни. Но психологов они избегают, как огня. Я только-только начал втираться к ним в доверие.
Рыжий психолог встал со своего кресла и подошел к окну. Его шевелюра пламенела на фоне синего неба. Кабинет был расположен на тридцать втором этаже здания корпорации, и с дивана, на котором сидел ЧП, в окно, кроме неба, не было видно ничего. Небо было чистым, ни облачка.
- Почему избегают? – ЧП чувствовал, что беседа превращается в очень странный допрос, когда ему ответили бы на все вопросы, если бы он знал, о чем спрашивать, причем превращается не по его инициативе. Избежать этого он не мог, да и не хотел – если человек настаивает на этом, пусть так и будет. Пока информация льется, надо перехватить всю. Но, чтобы снять ощущение неестественности разговора, тоже встал и подошел к окну. Ему стало жутковато. Окно было почти во всю стену, и город внизу казался невообразимо далеким. На стекле он, как ни пытался, не мог разглядеть ни пятнышка – то ли внутренний сервис в корпорации работал безупречно, то ли действительно никто не опирался на стекло руками и не прислонялся разгоряченным лбом. ЧП показалось, что он висит в воздухе без опоры.
- По той же причине, по которой для них невыносима реальность. Им кажется, что их внутренний мир, в котором они и живут, собственно, должен принадлежать исключительно им. Так, в сущности, и есть, но им кажется, что психолог непременно все это разрушит. Будет копаться грязными пальцами, и не поможет, а только наследит, напакостит и хуже сделает. Такие дела.
ЧП внутренне содрогнулся. Не потому, что пожалел Создателей, а из-за того, что и сам, по большому счету, так считал. Впрочем, как очень и очень многие.
- Это общие знания психолога о подобных людях или вам кто-то сказал, что они так считают?
- Мне лично – никто. Но это и не просто общие знания психолога о людях, - улыбнулся Борис.
- Вы за ними следите? – спросил ЧП напрямую.
- Естественно, - выдержал его взгляд психолог, - Мы не хотим, чтобы они… Ненароком нарушили свое душевное равновесие, скажем так.
- А как насчет подозрений?
- Никаких, - вздохнул Борис, - В том-то все и дело, что никаких. Мы следили отнюдь не каждый день. И даже не каждую неделю. А только когда у нас возникало мнение, что человек устал. Или что у него случилось что-то в личной жизни. Или он просто плохо выглядит.
- И все смерти прошли без вашей слежки?
- Без чьей бы то ни было. Вот за кем даже безопасность не следит практически – так это за ними. Сейчас следят, конечно. Воочию, так сказать. С помощью охранников. Я, кстати, позволил себе материалы для вас подготовить. О нашей слежке знает только Ленька, так что в дискетах ваших есть лишь общие замечания.
ЧП, принимая взятую психологом из ящика стола весьма нетоненькую упаковку дискет, лишь промычал что-то. Борис ошарашивал его все больше и больше. Но и нравился тоже. Только просмотрев названия дискет и убедившись, что десять из них посвящены каждому из Создателей, и еще три – общим психологическим проблемам, он наконец сумел выдавить следующий вопрос:
- Они что, действительно такие… - обидное слово «инфантилы» он хотел заменить на нейтральное «дети», но психолог не дал ему договорить.
- Нет, они вовсе не полные инфантилы, - заявил он, ничуть не смущаясь непроизнесенного ЧП слова, - Нормальные взрослые ребята. Только проблемы решать не умеют. И потому в большинстве своем к моменту, когда мы их нашли, абсолютно запутались в жизни.
- Долги, наркотики, преступность? – спросил ЧП.
- Нет, ни в коем случае! Если вы имеете в виду, что их убили за долги, то ошибаетесь. Впрочем, и по результатам слежки это заметно. У них, понимаете, своеобразная интуиция – они чуют плохое и умеют избегать его. Судя по всему, это не привитое родителями качество, а их собственное. Вместе с эскейпизмом и появившееся.
- Что, вот так вот прямо – избегают, и все? – заинтересовался ЧП, - И при этом жизнь невыносима?
Психолог пожал плечами.
- Избегают, потому что лишние проблемы чувствуют, наверное. Потому что имеют очень четкие принципы. А жизнь невыносима, потому что принципы эти нежизненны. Потому что жизнь полна вовсе не плохими ситуациями, а просто непонятными, в общем, даже нейтральными – когда с их нравственными установками неизвестно, как поступить. Вернее, известно, да только с установками этими так не поступишь.
ЧП молчал, обдумывая сказанное. Пока что он понял одно – надо будет говорить и с Создателями. Со всеми вместе и с каждым по отдельности.
- Я чувствую, Создатели начали казаться вам чем-то вроде инопланетян, сошедших на нашу грешную землю, - рассмеялся психолог, наблюдая за лицом гения сыска.
- Скорее да, чем нет, - задумчиво согласился ЧП.
- Наркотики, к примеру, они все попробовали, - продолжил Борис, - Не в смысле – все наркотики перепробовали, а в смысле – каждый Создатель имел в жизни опыт употребления наркотиков. Но – как попробовали, так и не пытались больше. Хотя, по идее, должны были убежать от реальности именно таким способом. Знаете, почему не стали?
- Почему? – тупо переспросил ЧП. От обилия информации у него начинала болеть голова. В глубине души он уже представлял себе две бутылочки пива, как минимум две, без которых сегодня не обойдется. Он давно потерял инициативу в беседе, но чувствовал, что не зря – в голове уже вертелись многие фразы Бориса, а это означало, что его расследование, наконец, сдвинулось с мертвой точки.
- Девять из них ответили на этот вопрос совершенно удивительной фразой – «Я лучше буду сны смотреть». И один просто сказал, что он может придумать и что-нибудь поинтереснее.
Башка отчетливо пухла. Бориса Михайловича Колеснова хотелось обнять и расплакаться у него на плече – с таким поведением во время следствия ЧП еще не сталкивался. Он привык к прямо противоположному – что информацию приходилось вытаскивать из людей чуть ли не клещами, причем даже из собственно заказчиков расследования. Поэтому где-то в мозгу временами вспыхивал тревожный сигнал – не врет ли автор гениального теста, и если врет, то какие цели этим преследует? Но сигнал, померцав неуверенно, вновь гас, потому что причин для вранья не было. А были, судя по всему, искреннее желание помочь (Создателям ли, как своим «творениям», ЧП ли, как следователю, Лене ли Татаринову, как школьному другу, или лично себе, Борису Колеснову, как «прилипале», - неважно) и реальная жалость к людям. И восхищение ими. По крайней мере десятерыми из них – точно. Этого ЧП не наблюдал в окружающих с раннего детства. За исключением Лены. Да и та за несколько лет работы в реанимации стала гораздо спокойнее в этом плане и уже не одаривала своей щедрой любовью каждого больного.
И потому желание обнять главу отдела психологических разработок и расплакаться, размазывая слезы по его полосатому свитеру, явно связанному женой или подругой, становилось прямо-таки невыносимым. ЧП не выдержал. Он понимал, что спешное прощание может быть неправильно истолковано, но иначе поступить не смог. Хотя, разве профессиональный психолог может истолковать такое прощание неправильно? Решив так, ЧП заторопился. И Борис понял его именно так, как хотелось.
Уже перед самой дверью кабинета он внезапно сказал:
- Знаете, кто может быть следующей жертвой?
- Кто? – отозвался ЧП.
- Я думаю, Витя. Витя Александрович. Потому что я знаю, что он решил начать собственное расследование.
Tags: Творчество.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments