Евгения (shousha) wrote,
Евгения
shousha

Categories:

Шуша 3. Выбузг 7.


- В марках машин не особо разбираюсь, извините, - несколько резче, чем надо было, ответила она, и, чтобы сгладить возникшую неловкость, добавила: - Жертв нет, но две полосы перегорожены. Один – просто лихач. Подрезал дачника…
Ее беспокоило настроение Гарика. Кажется, он злится все больше и больше с каждым словом, сказанным сыном. А когда тот бесцеремонно осведомился, кто именно попал в аварию, отца, кажется, аж передернуло.
В чем дело? Чем этот, в сущности, совершенно обычный молодой остроухий так раздражает Гарасфальта? Не похоже, что только тем, что отнимает у них время…
- Чем сейчас занимаешься? – ровным тоном спросил Гарасфальт.
- Снимаем! – радостно ответил Тонгольдир. – По заказу Комитета по телевидению и радиовещанию ООР, прикинь? Тендер выиграли, до сих пор аж коленки дрожат! Лафа обвалилась! Не коммерческое кино, все серьезно! Может, премию Кинговскую получим, - он чуть понизил голос и добавил, склонившись вперед, к уху отца: - По крайней мере, нам обещали: если снимем соответственно, дадут!
- А что снимаете-то? – спросила Шуша.
- Историческую драму «Фродо Бэггинс и Великое Кольцо»!
Гарасфальт поперхнулся, машина едва заметно вильнула.
- Еще раз?!
- Ага! – гордо ответил сын. - Сорок две серии, по часу каждая. Может, и больше будет, если финансирование не урежут. Ну и если наш урод... Ну, помните, я вам рассказывал! – бросил он Шуше.
- Мда… - протянул Гарик и, чуть помолчав, осведомился: - Ну хоть на этот раз Старейшего из Нерожденных не вырежете?
- Да ты что, атар?! Он же все время танцует, да еще и стихами разговаривает! – возмутился сын. – И вообще он никуда не вписывается!
Гарасфальт сжал зубы до хруста. Шуша отвернулась к тонированному окну, пытаясь скрыть улыбку.
- Ладно, ладно, атар… Не хотел тебя расстроить, просто пошутил, - сын потянулся и на этот раз погладил директора по плечу. По правому, к счастью: Шуша чувствовала, что иначе бы Гарик не выдержал, сорвался. – Будет, будет тебе Том Бомбадил. Я настоял, как сценарист! – не без гордости добавил он.
- Молодец. А в остальном? – сдержанно спросил Гарик.
- Что в остальном?
- Ну… У вас там, случаем, Арвен с мечом не бегает? А то я знаю вас, киношников… - он усмехнулся, но как-то деревянно.
- Нет, она у нас с бластером. Новые веяния, в Комитете по телерадиовещанию решили осовременить легенду. А то у нынешней молодежи нет интереса к собственной истории, все космос, космос… - серьезно ответил сын. – И имя «Саурон» тоже какое-то несовременное. Неполиткорректное. Все-таки нативные кочевники могут обидеться: религия. Решили, что «Дарт Вейдер» - вполне сойдет.
Гарик словно остекленел за рулем. Шуша, уставившись в окно, за которым проплывали дома Садового кольца, кусала губы, стараясь не рассмеяться. Вмешиваться в разговор отца и сына она не хотела.
- А что, звучит классно, согласись! – продолжал трепаться Тонгольдир, абсолютно не замечая состояния отца. – Мы проводили фокус-группы, респонденты считают, что как-то космически звучит. Звездно, так сказать! И воинственно! В общем, современно!
Тюнингованные в Зеленограде тормоза «Ламборгини-Ревентон» не подвели. Все трое вскрикнули, Гарик обессилено опустил руки на колени. Выдохнул несколько раз.
Прямо перед бампером «Ламборгини» красовалась «Ока», остановившаяся перед знаком «Stop» при съезде с Садового на Санкт-Петербургский тракт. Дверь «Оки» распахнулась, оттуда выполз хронологически одаренный исконный земледелец. С ужасом глянул на машину директора, просеменил к ним… На лице его отразились все чувства одновременно: облегчение от того, что столкновения все же не произошло, гнев на «гоняющих тут», страх за то, что могло бы случиться, если бы еще несколько сантиметров…
- Эй, ты чего?! Совсем крезанулся, что ли?! Я на экстрим не подписывался, это ты у нас без риска шампусик не пьешь!- потирая ушибленную переносицу, завопил Тонгольдир. – К мастерюгам своим зеленоградским еще раз рванись, они тебе твой хлам тюнингованный пусть за свой счет переваяют! Атар, нездоровые у меня ощущения от поездки!
Гарасфальт потянулся к кнопке открытия двери на пульте. «Сейчас стукнет!» - пронеслось в голове у Шуши.
- Угомонитесь, пожалуйста! – как могла строго, но на самом деле едва сдерживая рвущийся наружу смех, попросила она. – А то сейчас познаете тяжесть длани директорской, выражаясь вашим слогом…
- А я еще в детстве эту тяжесть познал! – нахально заявил Тонгольдир. - Он деспот и тиран. Вы даже не представляете, какой деспот и тиран! И еще он спускает деньги исключительно на свои удовольствия. Вы же видите, мало ему «Ламборгини», он же ее тюнингует и доводит знаете в какой раз?! В пятый как минимум, а ведь купил меньше года назад!
- Насчет удовольствий – рискованная тема, - очень ровным голосом произнес Гарик. – Правда, не советую…
Дачник на «Оке», наконец, решив, что ему больше ничего не грозит от пролетающих по Санкт-Петербургскому тракту машин, решил тронуться. Гарасфальт нажал кнопку. До Динамо оставалось совсем немного.
- Я же говорю, деспот и тиран, - услышала Шуша шепот над ухом. Тонгольдир, схватившись за спинку пассажирского сидения, склонился к ней, - Видите, как он к свободному слову относится! Чинуша, цензор, враг свободы!
И вдруг, безо всякого перехода, завопил:
- Стой, атар!
Гарасфальт рефлекторно ударил по тормозам. Выругался на темном эльфийском, заметив, что сын машет кому-то. Заметив, что адресат не обращает на него ни малейшего внимания, сын привстал, опершись на спинку водительского сиденья, и заорал, высунувшись в полуоткрытое окно над плечом отца:
- Незабудка! Незабудка, погодь, лапа! Погодь, говорю, куда несешься?!
Исконная земледелица метрах в пятнадцати от них притормозила и обернулась, пытаясь понять, кто ее зовет. Наконец, разглядела лицо Тонгольдира в окне «Ламборгини», и помахала рукой.
- Наша художник по свету! – радостно заявил сын. – Недалеко тут живет, пройду с ней. Пока, пап!
Он занес ладонь, чтобы снова хлопнуть отца по плечу, но Гарик рывком обернулся и уставился на сына поверх спинки кресла.
- К маме идешь?
- Да. Сегодня прямо родительский день. Сначала ты, потом амил. А ночевать поеду к амиланьяро Фионе. Это прабабушка моя, в смысле, его бабушка! – обращаясь к Шуше, Тонгольдир кивком указал на отца.
- Передавай Мириэль привет, - спокойно произнес Гарасфальт.
Тонгольдир кивнул, Гарик встал, снова откинул спинку сиденья. Они пожали друг другу руки, и сын, махнув Шуше дредами на прощанье, унесся к исконной земледелице, нетерпеливо топтавшейся, ожидая его.
Tags: Творчество.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments